Маша Сумнина «Атлас», 1996-2003-2006

Графика, компьютерный монтаж, авторские рамы, тексты из дневника.
24 июня 2006 года


Экспозиция:



Дневники:

8 февраля, суббота. 2003г. Нью-Йорк

С утра встретила в компьютере маму с разными цифрами – результатами тестов. Мой результат показал что мой психовозраст 34 года – я очень смеялась над Мишей который считает что мне 5. IQ с 90 повысилось до 120 за три попытки. А английский так и не сдвигается выше среднего. Вероника зовет к себе, но мы хотим заняться «жопой мира». Послали ей ссылки на сайты с тестами чтобы не скучала.
Солнце яркое. Пойдем фотографировать. Снарядились в поход. Изучили карту, руководство к фотоаппарату в заплечный мешок засунули и пошли. Пошли мы налево. То есть в африку. И чем глубже шли тем веселее домики – красные-горчичные-синие, такие яркие. Но довольно разрушенные. На самом краю района есть старинные очень красивые браунстоуны. А потом избушки. На самой красивой избушке – белой, с красной дверью и синим крыльцом села батарейка. Пришлось идти назад. Вероника звонит – ей оказалось 22 года.
Зашли в хозяйственный, трубки искали для ножек и ручек изделий. Нету. Михон звал в оперу но сошлись просто на обеде. Вернулись домой поставили камеру заряжаться. Вышли снова – Михон нас подобрал на машине. Поехали снова сквозь африку и потом сквозь хасидов, проехали наш бывший район и приехали на бэдфорд. Тут появилось еще больше кафе и магазинчиков. Уже прямо бруклинское сохо. Потеряло обаяние новоявленности и особенности.
Пошли в польскую столовую. Там очень долго сидели. Ели столовскую еду. Потом захотелось сладкого стола. Пошли по улице. Заходили в русский хозяйственный и в армию спасения все искали ножки – нету. Потом в набитом кафе съели сладкого. Хотели зайти в еврейский мусорный магазин но вовремя сообразили что суббота. Вернулись домой. Уже поздно идти снимать, да и фотоаппарат оказывается не дозарядился еще.
Миша звонил Леше выяснить рекогносцировку – выяснил что Шура неделю в плохом настроении и что Леше тоже достается. Плохо дело. Ладно буду звонить ей. Нет трубку не берет.
Тут у нас проснулась энергия. Я Мишу засадила рисовать. Сама соорудила листы для лампы. Для робота, и для ходуль. Миша сел за световой стол. А я нашла в папке ксерокс со страницы из книги – с гениталиями самцов комаров – из которых папа сделал свою работу. А я тогда еще, много лет назад придумала их в женские юбки превратить. Только я тогда еще фотошопа совсем не умела и компьютер полтора раза видела. А теперь сделаю. И к ночи сделала. По моему очень красиво. Дамы-гениталии получились. Комаров.
Надо на большом листе напечатать. Только Мише не очень нравится – говорит бесполезно. И порисовав тоже хотел было отбрыкиваться но я не разрешаю. Еще я придумала про мини-меня – гонки на плюшевых с барбями. Завтра сделаю, а сейчас спать пожалуй пора.

24 феврала, понедельник.

Всю ночь завывал страшный ветер. Утром миша мрачно ушел не работу - понедельник. Я помыла посуду без интересна позавтракала и собиралась в библиотеку.
Тут Шура звонит говорит едет от Леши домой с булками. Зовет подкрепиться. Пойду к ней. На улице стало очень тихо. Нету ни солнца ни ветра.
Булки вкусные. Позавтракали и я поехала в библиотеку - теперь в отделение в даунтауне, а то стало далеко слишком в главную ездить.
Вышла из библиотеки и решила зайти на Канал поискать снова рамки. Только запуталась в направлениях. Шуре позвонила спросить куда идти. Она меня направила в другую сторону и тогда я сразу поняла куда на самом деле надо. По дороге до Канал заходила во все барахляндские магазины, но рамки есть всевозможные кроме простых. Есть стеклянные, оловянные, чугунные как решетки, тряпичные, но нету простой черной. В одном магазине среди распроодажи инструментов был ящик с куклами-младенцами новорожденными с пупками завязанными узлом и в складках. И с пристальным взглядом. Бррр.
Шла мимо INS - там такая же безнадежная очередь иммигрантов.
Еду домой.
Дома сделала новую картину в серию и теперь я уверенна что она хорошая, промежуточная и впрямь была бессмысленная. Распечатала, повесила рядом с первой, посмотрела и поняла какая тема у них наконец - про зарождение. Вторая картина - таблица: образование яйцевых оболочек в курином яйце. Это такие круги, к которым я приложила вилки и ложки, а вместо одного тарелку.
Нашла в интернете объявление - куплю вязальную машину, шерсть и все от чего вы хотите избавиться! (интересно чувство вины и неудовлетворения можно сдать в нагрузку?) написала сразу письмо. Но мне никогда никто не отвечает. Чуют что ли не местную?
Взяла нарисованные листы с недоделанными проектами и сделала на них надписи карандашом - помоему очень красиво получилось. Надписи как графический элемент и вместе рассказ про эти предметы, но его можно ине читать.
Довольная сижу.
Хотела шуру позвать на ужин, но она сказала что сама сделает ужин и нас позовет. Ее вообще стало невозможно к нам заманить.
Так что я взяла мешок картошки и пошла к ней. Приготовили еду. Миша пришел. Потом Леша. Миша развлекал своими теориями насчет конца света и строил графики. Ну теории может и небезупречные, но хоть тема для разговора.
Вернулись домой смотреть джо миллионера. Последний эпизод где с ними интервью и все так благополучно. И следом сразу новости, и интервью с ним и он говорит что на самомм деле они больше не видятся, и что им нечего сказать друг другу! Невероятно - месяц разыгрывать сказку, 40 млн зрителей в амрике сидели с открытым ртом и только расплылись в слюнявой улыбке, как в ту же секунду, не раньше не позже - бэээмц, все неправда, мы вас обманули, никаких сказок! Странный ход.

28 февраля, пятница. 2003г. Нью-Йорк

За завтраком по телевизору не стала смотреть ток шоу про Ирак. Обычно оно про то «кто отец моего ребенка» или «кто ... вашу мать». А сегодня про Ирак. Но с теми же приемчиками.
Стала искать себе изображения для коллажей, но не густо.
Смотрела еще насчет страховки. Наш медикейд кончается в марте. Надо искать новую. Обнаружилось что на городскую бесплатную страховку мы не годимся, потому что для нее доход должен быть не больше 12 тысяч в год, а у нас 17. (12 тысяч это совершенно неясное существование, на катышках, а при этом эти деньги считаются уже слишком большие чтобы давать медикейд.
Разница в том что хоть и обе они бесплатные, но медикейд принимают почти всюду, а эту нет.) следующая стадия страховка для тех кто зарабатывает до 30 тысяч. И стоит это 220 с каждого.
И еще доплаты врачам в зависимости от услуги. Ничего себе разрыв. Пожалуй придется не болеть больше.
Но тут позвонила Шура и позвала гулять. Солнце светит и тепло. Голуби на крыше напротив голубуются.
Встретились на пол-пути и пошли по району клинтон хилл – фотографировать. Это район бывший очень богатым. Тут жили торговцы керосином, они основали институт Пратт. Пока гуляли - обнаружили изнанку улиц. Если посмотреть в некоторые щели, то видно во втором ряду домов усадьбы и замчики.Это район в котором встречаются - черное гетто Bed-Stuy и дорогой район Brooklyn Heights. Все это поверх старых браунстоунов, только тут они раскрашены в африканские яркие цвета. Плюс псевдо-готические храмы. Есть масонская ложа.
Ходили кругами – фотографировали. Потом выплыли на окраину где уже не так красиво, где покореженные заборы и какие то сараюшки.
Мы уже оказались около ее дома, так что зашли в магазин, потом к ней попить чаю. Я сфотографировала угол с диваном чтобы вмонтировать туда Мишину лампу. Получила книги для чтения – Голдинга, и историю искусства 20 века.
И домой пошла.
Долго возилась с Мишиной лампой, а когда сделала поняла что масштаб вовсе не тот.
Приготовила ужин.
В новостях показывают как поднялись цены на бензин. Сенатор выходит на бензоколонку и говорит: «Если вы пойдете воевать с Ираком, тогда цены не будут расти.» Просто и ясно.
В школах запретили говорить что война это плохо, потому что дети военных расстраиваются что их отцы (и матери) занимаются плохим делом.
Суд постановил убрать слова under God из клятвы верности даваемой в школе. Потому что конституция правит, а не Бог.
(Кстати забыла написать что появилось новое реалити-шоу – армейское, но мы еще не видели.)
Миша на компьютере делает конкурс, а я придумала еще коллаж про гербы и сосуды, а потом нашла в этой чудесной книге рисунок чего то, что называется гаструляцией у млекопитающих,
а выглядит как прекрасная абстрактная картина. Я хотела его повторить, и со второй попытки мне это удалось, но отдаленно. Такой тонкости не вышло конечно – очень уж оказались руки корявые. Сначала натыкала иголок, потом вынула. Потом засунула в рамку и если прищуриться, то ничего. Но зато можно еще на эту тему делать всякие вариации, может и начнет получаться.

7 марта, пятница. 2003г. Нью-Йорк

Проснулась с тревогой. Позлилась и потревожилась еще читая статьи и новости.
Надо что то делать все время чтобы не думать. Вот пол помыть например. Теперь на почту пойду. Нападавший снег теперь тает. Мимо меня проезжает разносчик на велосипеде машет мне и говорит привет. На почте получила посылку и купила марки. Иду назад. Навстречу снова едет тот же разносчик и снова машет мне и говорит привет.
Мишино портфолио обновила. Сделала орлиный фон для кресла-гнезда.
Начала новый коллаж с масками из мышц и лиц.
Миша хотел идти в музей, но мне неохота вылезать в Манхэттен. Да и выставка только недавно открылась – значит в бесплатный день полно народу.
Сделала котлеты.
Но все равно как то подавлено.
Миша пришел с рассказом о радиопередаче где какой то эстонский писатель говорил что война это нужно. Чуть не поссорились
Сегодня сам себе режиссер. 2 часа подряд. Поскольку вместо того чтобы встать и выключить
я безвольно приклеилась к телевизору, то когда наконец это закончилось, осталось чувство что все вокруг сплошная опасность – гуси кусаются, столы и стулья рушатся, батуты рвутся, кошки прыгают на голову, ламы плюются (повторно тоже, даже если ты их пристыдишь) ну и вообще не понятно как столько народу выжило.
Немного помогла Мише с картинками в портфолио и уже стало можно пойти спать наконец.

30 июня, понедельник. 2003г. Нью-Йорк

Не жарко, но очень душно, тяжело дышать.
Вообще сегодняшняя ябеда не веселая.
Собралась в прачечную. Пойду сегодня в новую. Тут не очень приветливая тетя и не работает половина сушек. Читаю книжку сидя под вентилятором. В углу стрекочет телевизор с лиловым изображением – оно всегда такое в прачечных.
Наконец я с трудом запихала назад в мешок белье – такое ощущение что его стало больше. Притащилась пыхтя домой. Вымыла пол. Поговорила с Вероникой. Печатала В.Х. Это единственное занятие вызывающее наименьшее количество вопросов «зачем», поэтому только этим сейчас и могу заниматься. Приготовила обед. Пришел Миша в депрессии – он наконец позвонил в иммигрантскую консультацию, и там сказали все что я предрекала – что если уехать пусть и по вызову – как раз на это время дело приостанавливается, что не рыпаться, и что все правила ужесточились и сроки удлинились. Заложники. У меня такое чувство, что даже до недавнего времени наше тут нахождение было в какой-то плюс, а теперь мне кажется мы катимся с другой стороны холма.
Поскольку Миша был в таком дауне, я даже попыталась его отвлечь изучением книги на предмет доделывания заброшенных коллажей. Но он вскоре решил заняться написанием письма в магазин «Апартмент» в котором мы были недавно, чтобы принести туда мои сумки, которых уже и не осталось, Мишину мебель, свечки Стивена, и кубики Юриса и т.д.
Позвонила Вероника и они с Мишей стали сочинять письмо, и почему то от моего имени, хотя нас знакомили с этой теткой обоих, и я не понимаю почему надо писать про меня одну, а потом показывать работы других, если сразу можно написать?
В это время Шура позвала пить компот.
Тут на меня напала ярость, когда в 5 раз мою просьбу исправить Я на Мы проигнорировали.
И я сказала что я пошла. А сама села и стала плакать.
Но плакать не из-за письма.
А из-за того что последний месяц или не знаю сколько, я не верю больше что что-то получится и имеет смысл стараться. Я совершенно не хочу делать больше сумки, хоть все и говорят «ах какая прелесть. Извините мы не можем их взять.» Что я не могу доделать до конца ни один проект, и мы вместе тоже не можем, потому что нет стимула, потому что мы не можем это никуда пристроить, а здесь окончанием проекта является не твое удовлетворение, а полученные за него деньги. Что в доме я не могу навести окончательный порядок, что у нас только 4 тарелки и три плошки потому что незачем покупать еще, если все это на время. Потому что я не уверена ни в чем из того что я делаю – необходимо ли это, и хорошо ли я это делаю. (мы с Вероникой уже обсуждали такой вид деятельности – как просто произнесение вслух новой идеи, потому что может быть этого достаточно, потому что уже и так слишком много всего). Потому что тут как и учили в советской школе – перемена социального статуса влияет на все. Потому что когда ты беден ты козел.
Почему то кажется что дома не так.
Каждый раз когда я делаю что то без мысли что с этим будет – крашу старушку или делаю коллаж – у меня вина перед Мишей, за то, что он ходит на работу и там мучается, пока я, как он говорит, балдею.
Ну и так далее всю дорогу до компота, так что Мише пришлось отвлечься от своей депрессии.
Компот из ревеня и клубники несколько помог делу.
Больше всего я люблю спать. Во сне весело.

3 сентября, среда. 2003г. Нью-Йорк

Дождь. Взялась за 5ый коллаж, но не смогла найти одну картинку, а так ничего получается.
Шура проснулась и я пошла к ней дописывать сезанна. Перед работой мы усаживаемся пить кофе, и вот уже неделю нас одалевает социально-политическая тема. Делимся сведениями типа: у америки нет денег на себя и она пытается разными способами их выкроить, например с образованием делается так - школы проверяют на успеваемость, и тем у кого плохие оценки урезают бюджет. И вот в черном гетто с плохой успеваемостью бюджет урезали, а школе в богатом апперистсайд денег добавили.
Допив кофе уселись рисовать и вдруг из залепухи прошлого раза в моей копии с сезанна все разгреблось и встало на место, разве что его зеленый кувшин находится в состоянии миража. Шура все еще борется с бутылками.
Сегодня она не идет на работу потому что мы идем (я в качестве независимого консультанта) на день открытых дверей в школу искусств, проверить какие там курсы есть.
Школа находится в китай городе. Оказалась типичным домом культуры. В холле стоит старушка над тарелкой с сыром и завлекает посетителей в галерею. В галерее убогая выставка преподавателей. Нельзя сказать что на работах заметны следы полученного образования. Жутковато.
Поднялись на 5 этаж в мастерские. Выглядит не лучше. Все страшно разномастное, не только по умению - кто примитивных гномов рисует, кто голую бабу с бабочкой, и не видно чтобы были какие то задания. Это место для времяпрепровождения домохозяек. Курсы стоят дешевле тут чем в других местах, хотя 400 долларов тоже не мало. Но система обучения американская - делай что хочешь, преподаватель подойдет к тебе и скажет что-то, но никакой программы не существует.
Публика очень разномастная. Несколько молодых модных девочек, старушки, американцы с рюкзаками.
Вышли мы оттуда обескураженные и побрели куда глаза глядят. И брели так в сумерках под моросью и разговаривали пытаясь вспомнить моменты самые счастливые и самые несчастные, и дошли так до 14 улицы, заглядывали в окна, потом остановились съесть сушей, и двинулись на вестсайд.
Решили что нужен десерт. Вышли на вестсайд полный баров и ресторанов, люди с сигаретами толпятся у входов. Три толстые лохматые тетки стоят у витрины ресторана и говорят: а я люблю больше всего шоколадный торт и жареную курицу! А я люблю маффин!
Мы зашли в кондитерскую и сели есть пирожное и мороженное (ну будущее: не стоит этого делать после сушей). Тут у витрины возникли те же антиграции и принялись выбирать себе сладости. Мы уже все съели и заплатили, а они все еще не могли решиться. Самая толстая даже присела, обреченно уставясь в жирное изобилие за стеклом.
Миша пришел и мы снова пустились в беседы про расизм и политический строй, и тут Шура сформулировала то, чего я не могла, удивляясь реалти-шоу и кукле буша, и сериалу о его героизме. В начале века люди пытались изобрести и изобразить другую реальность - сюрреализм, символизм, абсурдизм и пр. А теперь, по крайней мере здесь, в америке, процесс пошел в обратную сторону: искусственную реальность выдают за настоящую, реальность стала не входить а исходить из телевизора.
Реалти-шоу изображают искусственную модель поведения и жизни, навязывая ее зрителю, так как герой якобы тот же зритель. Рядовая Джессика Линч оказывается героем войны. Актер двойник буша будет изображать его якобы героические действия в событиях 2 летней давности, которые все видели своими глазами, но помнить будут то что увидят по телевизору.


7 января, среда. 2004г. Нью-Йорк

Решили с Шурой пойти в церковь на рождественскую службу. Церковь находится в Вильямсбурге и называется загадочно: греческо-католическая-русская-православная. На улице мороз настоящий случился. Пыша паром спешу к метро.
Встретились с Шурой и пошли к церкви. Перед ней уже пасутся узнаваемые фигуры – бабы в шубах и платках возле джипов – наши, православные.
Вошли внутрь, опоздав на начало службы. Внутри церковью не пахнет. Сама она квадратная. С одной апсидой и со скамейками как в костеле. Мы немного постояли у входа вместе с толпой не решаясь войти, но потом просочились внутрь. За кафедрой стоит старичок в костюме и галстуке и что то неслышно говорит между песнопениями. Потом он ушел и вышло два попа, один молчаливый и живописный – с бородищей, другой в очках в золотой оправе и с акцентом. оба вынесли чаши для причастия и тот что в очках стал говорить по-английски и потом по-русски, кажется с польским акцентом. говорил он так: «сегодня у нас две чаши на причастие. Подходим к этой чаше отсюда и отсюда вот так вот выходим. Значит подходим открываем рот, язык отодвигаем ложечку не облизываем и вот тут выходим…»
В это время мы с Шурой купили свечек и пошли искать куда их поставить. Свечки нам продала типичная американская старушка – в брюках в красной кофточке с брошкой – американским флагом и с белыми кудрями. Видно в церквях работают старушки главным качеством которых является типичность. Кстати мы с Шурой были чуть не единственные кто заботился насчет покрытия головы. Странное чувство тут – как то вдвойне чужие, и потому что иностранки, и потому что прихожане все из одной общины и как то странно что священник на двух языках говорит и оба не его.
Тут Шура решила купить еще свечку и чтобы она себя почувствовала как дома, старушка, хоть с виду отличалась от русской церковной старушки, но нахамила с чувством. На шурины 20 долларов она сказала что это не bank of america и чтобы Шура больше не приходила сюда.
Мы от этого всего совсем не расстроились, но не нельзя сказать что просветлились.
А ветер ледяной. Завернули в кафе. Долго сидели обсуждали то да се. У Шуры все волнения куда пойти учиться, я считаю что нужно учиться ремеслу – иллюстрации или дизайну, и что не стоит тратить два года и десятки тысяч, пусть и Лешиных на обучение «искусству». И что это нереальный взгляд на вещи, стать еще одним свободным художником в НЙ, да еще заплатив за это 30000. Она готова согласиться но только почти. Школа с иллюстрацией только одна и могут не взять.
А без школы, без расписания она не может. Вот такие вот тут мучения, при том что у нее уже два бакалавра. А работы то нет нормальной, и пока не предвидится. Вот приходится искать себе порядка в школе.
Добежали по морозу до метро и завернули к Сазонову. Мои картинки теперь висят одни в витрине, но в прежнем количестве.
Я вернулась домой. Сделала новый коллаж к старой серии. Компьютер виснет намертво на одной и той же операции. Но я не злюсь и не ругаюсь. Вечером рисовала Мишу и биомассу.